
Министерство финансов РФ официально выступило с предложением легализовать онлайн-казино. Инициатива, которая еще пару лет назад казалась немыслимой, сегодня обретает контуры законопроекта. Разбираемся, почему государство решило «сменить гнев на милость» и что это принесет бюджету и обычным пользователям.
По состоянию на 27 января 2026 года в российском экономическом пространстве возник сюжет, который еще недавно казался весьма токсичным: Минфин России предложил рассмотреть легализацию онлайн-казино в стране — по модели с жестким государственным контролем, единым «проводником» платежей и высокой налоговой нагрузкой. (Коммерсантъ)
Инициатива обсуждается на фоне парадокса, знакомого любому пользователю интернета: формально онлайн-казино запрещены, но фактически они существуют и собирают огромные обороты — в теневом режиме, с рисками для игроков и без отчислений в казну.

Онлайн-казино — это сайт или приложение, где пользователю предлагают азартные игры «как в обычном казино»: слоты, рулетку, карточные игры, иногда — форматы с «живым дилером». Результаты в большинстве игр формируются программно (через генераторы случайных чисел), а деньги заводятся и выводятся дистанционно.
Исторически индустрия стартовала в середине 1990-х: в источниках чаще всего фигурирует 1994 год как точка появления первых платформ и начала массового лицензирования в офшорных юрисдикциях.
В России первые проекты интернет-казино начали появляться в конце 1990-х, а в 2000-е азартный рынок в целом переживал бурный рост: сначала офлайн, затем все активнее — в сети.
Дальше наступила эпоха «игорных резерваций». Базовым документом стало регулирование азартных игр, закрепившее принцип: казино и залы игровых автоматов — только в специально выделенных игорных зонах, а по остальной стране их деятельность должна быть пресечена.
Ключевая дата заката для обычных офлайн-казино — 1 июля 2009 года: с этого дня вне игорных зон казино и залы автоматов признаны незаконными. (nalog.gov.ru)
А вот с онлайн-сегментом сложилась другая ситуация: онлайн-казино в России запрещены, а легально работать в интернете могут только лицензированные организаторы интерактивных ставок (букмекеры и тотализаторы).
Однако на разных территориях Российской Федерации действуют разные законы. По действующей модели нашего законодательства казино в России легальны в т.н. игорных зонах, а вне их — нет. На январь 2026 года в качестве примера таких зон можно привести:
Минфин предложил рассмотреть снятие запрета на онлайн-казино при соблюдении ряда условий:
Таким образом государство предлагает поставить онлайн-азарт под контроль — с KYC-идентификацией, видимыми потоками денег и понятной точкой контроля.

Цифры, которые приводятся в публикациях со ссылкой на Минфин, объясняют многое:
Дополнительный мотив — целевые отчисления и «утечка» денежного потока. В одной из цитируемых оценок говорится, что депозиты нелегальных онлайн-казино могут достигать до $2 млрд в месяц, и это трактуется как упущенные отчисления на спорт и развитие индустрии.
Наконец, в 2025–2026 годах государство параллельно усиливает «социальную» часть регулирования: например, обсуждается и принимается механизм самозапрета на участие в азартных играх через официальные сервисы, с вступлением норм в силу с 1 сентября 2026 года (по сообщениям СМИ).
Главный «приз» всей этой суеты — бюджетный. По оценке, которая приводится в публикациях, легализация онлайн-казино может приносить до 100 млрд руб. ежегодных поступлений в федеральный бюджет.
Но деньги — не единственный аргумент. Потенциальные эффекты, на которые обычно рассчитывают в подобных моделях (и которые логично следуют из предложенной конструкции с единым оператором и налогообложением), выглядят так:
У этой идеи есть и очевидная обратная сторона: рост доступности азартных игр почти всегда означает рост аудитории и рисков зависимости. Поэтому вокруг предложения неизбежно возникнут вопросы — от того, как ограничивать рекламу и доступ, до того, где проходит граница между «контролируемой легализацией» и «новым стимулом играть».
Но сама постановка вопроса Минфином, судя по публикациям 27 января 2026 года, отражает новую прагматику: если рынок невозможно «закрыть», его пытаются поставить на учет — и, желательно, на налоговый.
27.01.2026 г.